Воскресенье, 07 Июня, 2020
Железногорск, Красноярский край

Моя юность пришлась на войну…

27 апреля 2019 / 9 мая / 0
Григорий Самойленко родился в 1931-м и хорошо помнит начало Великой Отечественной, его родное село в Винницкой области было оккупировано фашистами уже в первые дни войны, как и вся территория Украины. Мы встретились с Григорием Онуфриевичем, и он поделился с читателями «ГиГ» своими воспоминаниями о том тяжелом для времени.

Днем работа на немца, ночью - на себя

…Сам я родился в селе Завадовка, это Винницкая область, Теплицкий район. Начну вам рассказывать с 1941 года, потому что детство мое было как у всех, нормальное. Хотя, деревня ведь, даже хорошо обуться-одеться порой не было возможности. Носили то, что сами шили. Ткали полотно, потом на солнце отбеливали. Село у нас очень большое было, если сказать по-колхозному, шесть бригад.
И вот в 1941-м началась война…
Как сейчас помню, 22 июня мы ехали от маминой сестры по мосту через реку Южный Буг. Мимо проезжала полуторка, с лозунгом: «Началась война. Нападение Гитлера». Через дня три-четыре нас уже захватили немцы. Киев и Винница от нашего села где-то за 200 километров, вот их бомбили,а у нас тихо было. Наши солдаты все отступали, шли колоннами в тыл. А мы остались в своих домах, деревню немцы взяли без бомбежки и стрельбы. На велосипедах ехали в белых рубашках. Около кладбища, это уже по разговору родителей помню, на липе сидел наш снайпер, убил одного врага. Боец успел тогда уйти, фашисты потом это дерево срубили.
Когда немцы пришли, в этот же день заехал их обоз. Моя бабушка (ей, наверное, было как мне сейчас) спрашивает часового: «Почему вы приехали сюда, зачем?» И ругает его яростно. Вот он ходил-ходил, потом приблизился к ней и сказал по-украински: «Бабушка, что ты меня ругаешь? Ты думаешь, я шел добровольно сюда? В первую мировую войну мой прадед попал в Германии в плен, так там и остался. Я сам по национальности украинец, не немец я. У меня дома жена, четверо детей, хозяйство».
Колхоз наш стали теребить: хороших лошадей забрали, война ведь. Но все равно, хоть и с трудом, но урожай мы в тот год собрали весь. И уже осенью на деревенском сходе один человек предложил: «А давайте мы заново колхоз сделаем!» Это я потом узнал, что он был подослан немцами, чтобы мы для них провизию поставляли. Кстати, староста в деревне тоже идею поддержал. Собрал всех мужиков, которые пооставались, и сказал: «Сделаем колхоз, днем работаем на немца, ночью - на себя». И все согласились, куда деваться-то. И с 41-го по 44-й был у нас такой вот советско-немецкий колхоз.

Сожжем всю деревню

…Немцы в Завадовке не жили. Комендатура находилась километрах в пяти от нас. Но в 1942-м вдруг стали у нас всю молодежь забирать работать в Германию. И не только из нашей деревни, но и по всей округе.
…Рассказывали, что немцы по другим деревням творили бесчинства, а в нашей не особо. Наверное, потому что мы от центральной железной дороги далековато были. А вот стукачей и полицейских из местных хватало.
Был случай - в 1944-м на Крещение партизаны схватили одного немца. Тогда нашу деревню оцепили - дома, в которых помогали партизанам, пожгли. А стукачи говорили: «Если немца не вернете, всю деревню сожжем». Потом согнали всех мужчин в одну кучу и обещали перестрелять. Один из деревенских парней, Никита, успел во время облавы переодеться в женскую одежду, убежал и дал знать партизанам, что враги сотворить надумали, и сказал, чтобы фашиста отпустили.
Всех арестованных мужчин сначала увезли в комендатуру, но потом выпустили, за исключением двоих молодых парней, на которых стукачи донесли. Их казнили, расстреляли за связь с партизанами, звезды на их телах вырезали, все на моих глазах.
…Отец у меня инвалид был, бельмо на одном глазу. Поэтому его сразу, в 41-м, не взяли. Но те, кого в начале войны забрали, далеко не ушли, попали в плен. Знаю, что их отправили в город Умань, в концлагерь. Родители рассказывали, когда женщины наши туда ходили - с ними мужей отпускали, по паспорту. Ай, какие паспорта, на Украине не было их, конечно же, справку показывали.

Два дня бомбежек

…Уже в 1944 году всех мужчин на фронт забрали подчистую, даже 50-летних. И в том же году, весной, когда наши стали подходить, немцы побомбили деревню. Сорвали снарядами мост через Южный Буг, а в марте по реке пошла шуга, и то, что осталось, размыло. Вы не сможете представить, а я видел, сколько солдат двинулось на переправу, страшно было смотреть. И немец на той стороне. Там вражеский аэродром был, оттуда обстреливали, но наших погибло немного.
Бомбили два дня подряд. Переправа такая была: несколько снопов ржи между собой связывались, и солдаты меж ними прятались. Плыли через Южный Буг кто на чем мог, а река шириной метров пятьдесят. Хорошо помню, сколько лошадей тогда побили. Недалеко от берега были рвы огромные противотанковые, и туда бросали мертвых лошадей. Целых три месяца запах стоял невозможный. Когда советские войска зашли, нас отправили в соседнюю деревню. Шли с мамой, братом и сестрой через поля, в скирдах ночевали. Потом остановились в деревне. Жили там, пока все не утихомирилось. Конечно, во многих домах окна повыбивало. А отец с нами тогда не пошел, за хозяйством присматривать остался.
…Солдаты наши ничего не трогали, абсолютно. Правда, однажды к нам один забежал и кричит: «Что же вы, не могли защитить село от немцев?» А отец тогда ответил: «Чем защищать - граблями и лопатами?»

В поле вместо школы

…Когда мы вернулись в село, отца забрали на фронт (вернулся в 1946-м), и 14 апреля 1944 все, кто остался, и я  тоже начали выходить на поля работать. Об учебе и речи не было. Да какая там школа могла быть! Успел четыре класса освоить до войны, потом уже здесь, в Красноярске-26, доучивался в вечерней школе. Так вот, нас трое, сестра 1937 года и брат на десять лет меня младше, а у матери позвоночник больной. Я маме сказал тогда, что больше в школу не пойду, буду работать. Пошел в колхоз. Закрепили в бригаде за мной пару лошадей. Пахал, сеял, косил. Практически все делали на конной тяге, тогда в селах тракторов единицы имелись. После окончания войны выяснилось, что один из колхозников - Микола - единственный трактор в самом начале войны сумел спрятать. Мы еще думали, шутит, когда, вернувшись с фронта, он объявил, что завтра на тракторе выйдет работать. А ведь и правда, приехал на «У-2» в деревню. Он его в обрыве прикопал, следы все уничтожил. Никто не знал, вот так-то.

Победа!

…До весны 45-го года я в колхозе работал, победу в поле встретил. Как раз картошку сажали под плуг, когда с центральной усадьбы автомобиль стал приближаться. На его пути осина росла, от которой в армию и на фронт всех отправляли. И мы оттуда крики услышали: «Победа! Победа!» Все тут же выпрягли лошадей - и домой!

***
Григория Онуфриевича призвали в армию в 1951 году, служил в части под Хабаровском. Через два года его направили под Красноярск, где строился наш секретный город. Начинал работать молодой сержант в войсковой части 11018, которая находилась на месте Первомайского. После демобилизации остался на сверхсрочной, в 1962-м перешел в в/ч 3377. В 1988 ушел с военной службы на пенсию, но продолжал трудиться в части начальником складов еще несколько лет. В последний раз на родине был семь лет назад, съездил в родную Завадовку, где в отчем доме живут брат и сестра.

Записала Екатерина МАЖУРИНА
 
Оставить комментарий
Поля, отмеченные *, обязательны для заполнения

Анонсы

Где можно купить газету «Город и горожане»?
Газету «Город и горожане» можно купить в следующих торговых точках:
Красноярский край переходит к первому этапу послабления ограничений, введенных из-за коронавирусной инфекции
Красноярский край переходит к первому этапу послабления ограничений, введенных из-за коронавирусной инфекции. 
С 28 мая жителей края, не соблюдающих масочный режим, не будут обслуживать в магазинах
Внесены изменения в указ губернатора Красноярского края "Об ограничении посещения общественных мест гражданами (самоизоляции) на территории Красноярского края".
Режим самоизоляции в Красноярском крае продлен до 14 июня
Губернатор Красноярского края Александр Усс продлил до 14 июня срок действия указа, которым утверждён комплекс мер, направленных на предупреждение распространение коронавирусной инфекции. 
Телефоны «горячих линий» Железногорска
Организации города осуществляют ограниченный приём граждан только в связи с острой необходимостью и по предварительной записи.